НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    ССЫЛКИ    О САЙТЕ




Смотрите описание создание сайтов тольятти тут.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Адольф Дымша

Адольф Дымша
Адольф Дымша

.. . Где-то, за мрачными, обшарпанными домами, угадываются освещенные улицы, где-то кипит жизнь, а здесь все утопает в ночной тьме и редкие фонари выхватывают из темноты подворотен пьяные силуэты. Эта улица так и называется - "Навозной" и всем своим естеством оправдывает малоэстетическое свое название. А чуть поодаль - река, у которой кончается город. Река эта - красавица Висла, а город - довоенная Варшава. Ее называли маленьким Парижем, и, может быть, она и была им - в блеске великосветских раутов, в накале политической болтовни, в изысканности сплетен. Здесь же - город, имя которому нужда. Его обитатели - безработные, мелкие торговцы, ремесленники, жулики. Они живут . . . Впрочем, никто не смог бы ответить: на что они живут? Им помогает жить неиссякаемый варшавский юмор, беспощадная ирония ко всему, и прежде всего к себе самим, любовь к острому словцу, к озорной и грустной уличной песенке - о себе, о своих соседях, о мелких происшествиях. Тут расцветает неистребимый фольклор варшавских околиц ...

Мы помним этот фильм, он прошел по нашим экранам восемь лет назад. "Необыкновенная карьера" - так он назывался по-русски, "Никодем Дызма" (1956) - по-польски. Остроумная и грустная история о маленьком человеке, балалаечнике Никодеме Дызме, начавшем блистательную и нечаянную карьеру в панской Польше, в мире всеобщего абсурда и балагана.

Это - последняя покамест наша встреча на экране с крупнейшим комическим актером Польши Адольфом Дым- шей. Но разговор об актере мы не случайно начинаем с конца, с роли, в которой он возвращается к своей молодости, к тем далеким временам, когда впервые выходил на эстраду, впервые становился перед киноаппаратом.

Пожалуй, в "Необыкновенной карьере" нет ничего авто-биографического. К Дымше сразу пришла слава, любовь зрителя. Ему не пришлось, подобно Никодему, холить и лелеять единственное свиде-тельство своей духовной и материальной независимости - старенький, лоснящийся на рукавах фрак ... Но в роли Никодема Дымша говорит и о себе, о человеке, которым мог бы стать в тех условиях менее упрямый, волевой, менее настойчивый актер.

Началось это почти полвека назад, в маленьких, на десяток зрителей, эстрадных театриках, литературных кабаре - "Кви-про-кво", "Игривые глазки", "Момус". Именно они и множество им подобных были первой школой актера. Ершистый коренастый паренек с хитрыми, глубоко посаженными глазами и упрямым подбородком, имитатор и танцовщик, шансонье и разговорник нащупывает свою эстрадную маску - человека из народа, "четверть интеллигента", как называл его сам Дымша. У этого человека было много имен: его звали Теофилом и Додеком, Антеком и Вацусем, Болеком и Бертраном. Сущность была одна: Дымша принес на эстраду тип человека, балансирующего на неуловимой грани между тоскливым настоящим и неведомым будущим, пытающегося разглядеть сквозь призрачность окружающей его действительности какие- то самые примитивные, но более или менее устойчивые человеческие ценности. Одной из них, часто спасающей от бессмыслицы и неуверенности, оказывался юмор.

Кадр из фильма 'Необыкновенная карьера'
Кадр из фильма 'Необыкновенная карьера'

Эту эстрадную маску Дымша приносит в кинематограф. Приносит огромный опыт импровизатора и мима. И становится самым популяр-ным комическим актером польского кино.

Кадр из фильма 'Необыкновенная карьера'
Кадр из фильма 'Необыкновенная карьера'

Незамысловатой короткометражкой "Рассеянный портной", поставленной неведомым режиссером в 1918 году, начинается галерея ролей, сыгранных Дымшей. Двадцать четыре фильма за двадцать один довоенный год - таким количеством ролей могли похвастаться лишь наиболее известные актеры.

Дымша был для продюсеров и режиссеров безусловной гарантией будущего успеха. И он не обманывал надежд, без устали варьируя на экране своего Додека - все те же черты простого поляка, близкие и понятные сотням тысяч зрителей. Узнавая эти черты, зритель закрывал глаза на банальность сюжета, провинциализм режиссуры, примитивность фотографии.

Кадр из фильма 'Необыкновенная карьера'
Кадр из фильма 'Необыкновенная карьера'

Была ли это сатирическая комедия "Антек-полицмейстер" (вольная переработка гоголевского "Ревизора") или "Двенадцать стульев" (не менее вольное переложение романа Ильфа и Петрова), антивоенная трагикомедия "Додек на фронте", сомнительного достоинства фарс "Азбука любви", - зритель всюду узнавал "родовитого варшавянина" без роду и племени, фольклорного веселого нищего из уличной песенки. Дымша был близок зрителю характерной речью, своей будничностью, обычностью облика. Сотни и тысячи Додеков бродили в те дни по варшавским улицам в поисках гроша на обед, брались за любую работу, жульничали, голодали и попадали в кутузку, но никогда не теряли бодрости духа и собственного достоинства. Потому так часто звучит в довоенных фильмах Дымши веселая песенка и соленая острота, Додек находит в них единственное верное средство от бед и превратностей судьбы.

Социальной стороны этих ролей не стоит переоценивать - авторы фильмов не ставили перед собой никаких серьезных задач, им нужно было во что бы то ни стало развеселить зрителя. Поэтому сюжеты мало-мальски сатирические переносились в не столь отдаленные времена - годы австрийской или царской оккупации Польши. И Дымша снимался в ролях царских урядников и офицеров, тупых австрийских чиновников и полицейских. Зритель без труда прочитывал в этих ролях точные подробности жизни того времени, в которой мало что изменилось, несмотря на то, что оккупантов сменили "свои" хозяева. Додек оказывался в этих комедиях единственным представителем реального мира, он один приносил в кино дыхание действительности, неосознанный протест простого человека против бедности и неустроенности.

В 1949 году, после десятилетнего перерыва, зритель снова встретился с Дымшей в непритязательной комедии Леонарда?

Бучковского "Сокровище" (в советском прокате - "Мое сокровище"). Застенчивый звукоподражатель Фредек Зюлко, казалось бы, прямо продолжает экранную биографию довоенного Додека. Но что-то изменилось вокруг, что-то изменилось в нем самом. Быть может, тому виной время - Фредек постарел, погрустнел и склонен к сентиментальности. Годы не прошли даром. Сегодня он не боится потерять работу. Сегодня Фредеку, прожившему долгую, полную передряг жизнь, нужно простое человеческое счастье, и хочется встретить его вдвоем ...

В этом фильме зритель впервые увидел за острой комедийностью актера неожиданный драматический талант Дымши.

Была в этом фильме щемящая нота грусти о нищей юности, о счастье, которое приходит на склоне лет. И было в этом фильме неудержимое веселье прежнего Додека, никогда не унывающего человека, сохранившего всю свежесть и пылкость чувств.

Казалось бы, в следующих картинах драматический талант актера проявится в полной мере. Но блестящий калейдоскоп ролей в фильме "Дело, которое нужно уладить" был простым повторением прежнего, довоенного Дымши. Сегодня этот фильм кажется безнадежно устаревшим, сатира - беззубой, острота ситуаций - надуманной. Снова, как в далекие довоенные годы, остается в памяти один лишь Дымша. Восемь ролей одновременно - пассажир спального вагона, кельнер, бюрократ, продавец, таксист, болтливый докладчик, стиляга, боксер - все эти роли Дымша разыгрывает с прежним блеском эстрадного мастерства. Именно разыгрывает, ибо каждая роль - это автономная картинка с натуры, ничем не связанная с соседней, кроме дикторского комментария. И любопытно: Дымша впервые играет откровенно отрицательных персонажей. Прежде его Додеки всегда и во всем сохраняли элементарную порядочность, вызывали симпатию. В новых ролях - сплетника и стиляги, бюрократа и спекулянта - нет ничего, кроме четких отрицательных качеств, раскрытых в точных внешних характеристиках. Они - актерские маски в чистом, абстрагированном виде.

Фильм "Дело, которое нужно уладить" свидетельствовал о том, что герои Дымши уже не могли опереться на действительность: иной строй жизни, иные человеческие связи требовали иной актерской игры, иного облика героя. Парадокс довоенных фильмов обернулся другой своей стороной: в точных бытовых подробностях нового времени герой Дымши оказывался самым условным элементом фильма.

Кадр из фильма 'Дело, которое нужно уладить'
Кадр из фильма 'Дело, которое нужно уладить'

Особенно огорчительной в этом смысле явилась роль старого мастера Зигмунта Маевского в комедии "Ирена, домой!". Дело не в ложности конфликта, положенного в основу фильма, - борьба домашней хозяйки за право работать шофером такси. Были в фильмах тех лет конфликты и надуманнее ... Дело в том, что роль Маевского ни в коей мере не соответствовала внутренним возможностям актера. Дымша играет здесь положительную, "голубую" роль рабочего человека. И - теряет лицо, теряет индивидуальность, ибо ничего общего с героем, которого он изображает с максимальным тщанием, не имеет. Становится ясно, что наибольшие удачи ожидают Дымшу тогда, когда он создает сложные человеческие характеры, показывает человека улицы, переживающего незначительные, но жизненно важные взлеты и падения, удачи и катастрофы. Дымша-актер симпатизирует таким своим героям, сердечно понимает их мелкие пороки, ценит достоинства, хоть эта симпатия и не лишена иронии. Всего этого не было в роли Маевского. В "Ирене" Дымша скован, он неожиданно теряет всякий контакт со зрителем, ту нить иронической солидарности, которая обеспечивала ему успех.

Кадр из фильма 'Ирена, домой!'
Кадр из фильма 'Ирена, домой!'

Роль Никодема Дызмы в "Необыкновенной карьере", с которой мы начали наш рассказ, вновь принесла актеру творческую победу.

Сценарий фильма был написан специально для Дымши. Людвик Старский, экранизируя довоенную повесть Доленги-Мостовича, безжа-лостно отбрасывал все, что не лежало в характере будущего исполнителя. Быть может, это не пошло на пользу повести - на пользу актеру это пошло несомненно.

Дымша как бы играет здесь и роль и свое отношение к ней. Это постоянно угадывается в нарочито деревянном лице, в неожиданном взгляде глубоко посаженных глаз, в подчеркнутой экономности мимики, жестов. Только что Никодем поражал своей импульсивностью, избытком энергии, кипящей жизненной силы. В следующем кадре актер словно бы присматривается к своему герою, оценивает его, выносит приговор. Ибо за плечами Дымши не только прошлая жизнь Никодема: он знает его настоящее, понимает будущее.

В этом фильме наконец-то с непоблекшим комическим талантом актера соседствует в полной мере талант драматический. Они существуют од-новременно: добрый довоенный Додек со всем набором его эстрадных жестов, словечек, антраша - и маленький, потерявшийся в странном и чудовищном мире сановников, авантюристов и светских дам человечек из провинциального кабаре. Никодем постоянно находится как бы между сном и реальностью. Ему все время кажется, что оборвется сон, что он снова окажется на своей "Навозной" улице, его поражает наивность и легковерность этих, казалось бы, мудрых и опытных людей. Но еще более поражает его собственное умение плавать в этой мутной воде да еще ловить при этом жирную рыбку удачи. Он устанавливает свои пропорции реальности, свой, комический порядок в мире бессмыслицы.

Кадр из фильма 'Мой старик'
Кадр из фильма 'Мой старик'

В "Необыкновенной карьере" Дымша народен в самом широком смысле слова: здесь сливается воедино острый ум, скептицизм и хитрость Додека с застенчивостью и здравым смыслом Фредека Зюлко. Здесь Дымша наконец добивается полного слияния комизма с драматизмом. Здесь он поднимается почти до чаплиновских высот мастерства.

К сожалению, последующие фильмы во многом были простым повторением "Необыкновенной карьеры", и Никодем Дызма и сегодня, спустя девять лет после экранного рождения, остается лучшей ролью актера.

... Адольф Дымша живет на далекой окраине Варшавы, на берегу Вислы, удит рыбу, разыгрывает друзей и приятелей по телефону, водит за нос корреспондентов, острит, репетирует, смотрит. По вечерам он, как полвека назад, выступает на эстраде. И ждет настоящей, большой роли в кино. Он надеется, что ждет не напрасно. Он заслуживает ее сегодня больше, чем когда бы то ни было.

М. Черненко

Фильмография. Адольф Дымша

Рассеянный портной, 1918; Любовь сквозь огонь и кровь, 1924; Красный шут, 1926; Полицмейстер Тагеев, 1929; Штабс-капитан Губанев, 1929; Янко-музыкант, 1930; Мораль пани Дульской, 1930; Опасный роман, 1930; Маня играет на мандолине, 1930; Теофиль- чудак, 1930; Уланы, уланы ... 1931; Ветер с моря, 1931; Ромео и Юлька, 1932; Сто метров любви, 1932; Прокурор Алиция Хорн, 1933; Любому вольно любить, 1933; Двенадцать стульев, 1933; Парад резервистов, 1934; Азбука любви, 1935; Антек-полицмейстер, 1935; Додек на фронте, 1935; Вацусь, 1935; Болек и Лолек, 1936; Тридцать карат счастья, 1936; Недотепа, 1937; Павел и Гавел, 1938; Роберт и Бертран, 1938; Спортсмен поневоле, 1939; Сокровище (в советском прокате - "Мое сокровище", Фредек Зюлко, звукоподражатель), 1949; Дело, которое нужно уладить (восемь ролей), 1953; Ирена, домой! (мастер Маевский), 1955; Никодем Дызма (в советском прокате - "Необыкновенная карьера", Никодем Дызма), 1956; Кафе "Под Миногой", 1959; Мой старик, 1962.?

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2010-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://istoriya-kino.ru/ "Istoriya-Kino.ru: История кинематографа"